– Она сегодня задержится. Приходи после третьей пары.
– А вы будете здесь?
– Много вопросов, а терпения у меня мало! – неожиданно для себя рявкнул Хлопин.
Тотчас дверь за Колбиным закрылась.
Хлопин набрал номер лабрантки. Домашний не отвечал. Доцент позвонил Наталье на мобильный. Весело затренькала мелодия в правом кармане пиджака.
Хлопин стукнул себя по лбу. Что, если бы кто из студентов, тот же Колбин, позвонил Наталье во время лекции. А у доцента в кармане затренькал телефон! Хлопин усмехнулся. Паранойя! Даже если случись такое, кто поймёт, что это телефон лаборантки в кармане лектора? И вообще, почему доцент должен отчитываться кому-либо о личной жизни. Тьфу ты! Теперь Наталья стала частью личной жизни!
В дверь шлёпнули ладошкой. Таким образом обнаруживала себя только Наталья. Она не стучалась, но прижимала руку к двери, затем входила.
– Не заперто! – сказал доцент.
– Александр Юрьевич, извините, я немного задержалась…
Хлопин крутанулся на вращающемся кресле лицом к Наталье и едва не шлёпнулся на пол. Он сидел с раскрытым ртом, ловя воздух, как рыба, случайно выпрыгнувшая на берег.
– Я… я обещаю, это было в первый и в последний раз! – Наталья теребила газовый шарф поверх костюма-двойки с расклешённой юбкой.
– Наташа?!
– Александр Юрьевич, я устала быть промокашкой и решила сменить имидж! – выпалила заготовленную фразу старшая лаборантка. На большее воздуху в объёмной груди не хватило.
– Замечательно! – доцент хлопнул в ладоши. Хлопин протянул мобильный телефон хозяйке.
– Я принесла анализ нашего Сидора, убрала термостат в ваш сейф! – сказала Наталья, включаясь в рабочую обстановку.
– Время перерыва, Наташа! – Хлопин щёлкнул себя под горлом.
– По красненькому?
– Ага! – кивнул Хлопин, раздражаясь на себя. Неужели ничего лучшего сказать не смог?
Наталья кивнула. Хоть в жестах она была похожа на саму себя. Хлопин вскочил, открыл двери перед дамой, шаркнул ножкой.
В буфете, как ни странно, никто не обращал внимания на доцента, как обычно громко приветствовавшего «пролетариев раздачи». Рядом с ним шла женщина средних лет, сногсшибательной внешности с простецким выражением лица. Наверняка, Хлопин где-то нашёл спонсора и обихаживает её, не иначе!
– Наташа! По красненькому?
Плешивый седой старик с остатками волос на висках, торчащими к потолку, хмыкнул.
– Пожалуй, Александр Юрьевич! – дамочка прикрыла веки, совсем как старшая лаборантка кафедры биохимии.
– Александр Юрьевич! У меня к тебе дело на полтинник! – заявил длинноногий молодой аспирант.
– Только на пятьдесят девять, меньше не согласен! – отшутился Хлопин. Аспирант не отставал, зацепил блюдце с салатиком со своего стола, направляясь к Наташе. Он что-то продолжал говорить доценту, не спуская глаз с Натальи.
– Ваш вопрос рассматривается! – сказал Хлопин и развернулся спиной к аспиранту.
– Извините, молодой человек! – вмешалась Наталья. – Нам с Александром Юрьевичем необходимо обсудить кое-какие рабочие вопросы!
Молодой альфонс, кланяясь, попятился к своему столику.
– Ловко вы его! – причмокнул Хлопин.
Наталья улыбнулась. Хлопин разглядел кончик языка между слегка раздвинутых губ. По телу доцента прошла мелкая дрожь. Он огляделся, не заметил ли кто?
– Александр Юрьевич, так вы простите мне опоздание? – Наталья всверлилась глазами в непосредственного руководителя.
– Что вы! – всплеснул руками Хлопин. Зачем-то почесал за ухом.
– Не берёт? – спросила Наталья, цитируя самого Хлопина.
– Что? Как?
Наталья посмотрела на пустой стакан доцента.
– Ах, да! – сообразил он. – Настенька! Не будь злюкой, подай ещё стаканчик! Одна доза не берёт.
– Вам, не мешая? – спросила буфетчица.
– Да, конечно, – машинально улыбнулся Хлопин. – Кто мешает, того бьют!
Когда выходили из буфета, доцент согнул руки в локтях, направив ладони на плечи Натальи, но прикоснуться не смел.
Седой старикан ухмыльнулся своим мыслям.
– Кто это?! – спрашивали друг друга преподаватели.
– Наталья Семёнова! – сказал дед, пристукнув дном стакана о стол.
Никто перечить не стал, образованные люди почитают старость, прощая маразматические умозаключения.
Глава 13
Сидоров Аркадий Виленович, привык к обращению «Сидор» настолько, что при упоминании: Аркаши, Аркана, Аркадия, – он бровью не повёл бы. В детстве кличка раздражала, звучала как-то обидно, теперь же, Сидоров как бывший интеллигентный человек в первом поколении гордился старинным русским именем. Чувствовались в сочетании русских букв исконные славянские корни. Как только страна Россия назвалась свободной от забот над окружающими республиками, у Сидора, как и у большинства людей, разом открылись глаза на происходящее вокруг. Партбилет, которого он столько лет добивался, оказался не нужен. Сидор не явился на общее партсобрание, где рассматривалась в числе прочих его кандидатура. Автоматически кандидат в члены лишился неутверждённого членства.
Конец ознакомительного фрагмента.
